Эксперты предупреждают, что ряд положений документа фактически легализует домашнее насилие и значительно ограничивает базовые права женщин и детей. Об этом пишет издание The Sunday Guardian.
Правозащитники также указывают на явный дисбаланс санкций: наказание за травмы, причиненные женщине, может быть в разы мягче, чем за отдельные нарушения, не связанные с насилием.
Особое возмущение вызывает статья 32, посвященная проблеме насилия в отношении супругов. Согласно ей, муж, избивший жену с применением "непристойной силы", которая описывается как "видимые переломы, раны или синяки", может получить всего 15 дней тюремного заключения.
При этом доказать факт насилия в суде предстоит самой женщине, что делает защиту практически недоступной.
Правозащитница Билкис Ахмади подчеркивает: кодекс лучше защищает права животных, чем права женщин. К примеру статья 70 гласит: «Человек, который заставляет драться животных (собак, верблюдов, овец и подобных) или птиц (кур, перепелов, куропаток), признается преступником. Судья должен приговорить его к заключению сроком на пять месяцев». Таким образом, согласно кодексу, организация, скажем, петушиных боев — более тяжкое преступление, чем нанесение телесных повреждений жене.
Кодекс также усиливает социальный контроль и идеологическое давление, жестко регулируя передвижение женщин, их участие в семейных решениях и личных убеждениях. Эксперты подчеркивают, что документ не предлагает эффективной защиты от насилия, одновременно закрепляя структурное неравенство и дискриминацию по гендерному признаку.
Кроме ограничений в сфере личной и семейной жизни, новый кодекс вводит крайне суровые меры для женщин, отказавшихся от ислама. Согласно статье 58, такие женщины могут быть приговорены к пожизненному заключению и подвергаться по десять ударов плетью каждые три дня до тех пор, пока не покаются и не вернутся к вере. Для мужчин-отступников предусмотрена совершенно иная система: согласно ханафитскому праву, им дают до трех дней на покаяние, после чего возможна казнь. Правозащитники расценивают это как явный случай гендерной дискриминации при применении закона, поскольку наказания для женщин существенно жестче, чем для мужчин.
